Размышления о истории куполовидных шлемов с полумасками на Руси. Часть 4.


Размышления о истории куполовидных шлемов с полумасками на Руси. Часть 4.

Общие моменты бытования, датировки и происхождения шлемов с полумасками.

Представляется возможным выделить некоторые общие черты, характерные для всех разновидностей шлемов с полумасками. Во-первых, трехчастная конструкция с соединением деталей со взаимным наложением посредством пайки или потайной клепки. Отметим, что сборка корпуса всегда имитирует монолитное изделие. Этой цели служит тщательная подгонка деталей и зачистка потайных швов, так что даже клепаный шов снаружи практически не заметен. Все это говорит о высочайшей квалификации мастеров изготовителей. Во-вторых, куполовидная геометрия корпуса. Имеется одно исключение, но оно относится ковремени угасания данного типа (имеется ввиду шлем из Дорогобужа). В-третьих, наличие неглубокого лицевого выреза во фронтальной части, куда монтировалась полумаска. В-четвертых, полумаска в большинстве случаев имеет клювовидный наносник с заносьем. Конструкция полумаски монолитная. Толщина в среднем 1.5 мм. В-шестых, насколько можно судить, данные шлемы почти всегда оснащались круговой бармицей, полностью закрывающей лицо, о чем говорят монтажные отверстия по периметру полумасок. Перечисленные признаки можно признать типично русскими чертами, маркирующими изделия от второй половины XII в. до 1250 гг. Рассмотрим аргументы в пользу русского происхождения данных черт. Итак, наиболее ранние экземпляры шлемов с полумасками имеют надежную дату от середины — второй половины XII в. и не позднее начала XIII в. Имеются в виду полумаска из Вщижа и шлем из Лыкова. Принадлежность обоих предметов к русскому военному обиходу является доказанным фактом. Вщижский образец был найден в культурном слое русского средневекового города среди остатков богатого жилища. Так называемый шлем Ярослава Всеволодовича несет многочисленные декоративные элементы, которые позволяют однозначно датировать и определить этническую принадлежность находки. Кроме того, общая «архитектура» наголовья имеет несомненное генетическое родство с более ранними русскими шлемами. А именно, накладное сфероконическое навершие и тонкий металлический венец с отверстиями для монтажа бармицы прослеживаются на материалах памятников от раннего средневековья до XII в. Кроме того, выраженная куполовидная геометрия корпуса применялась в русском оружейном производстве уже в XII столетии. Четыре более поздних шлема 1200 – 1240 гг. так же были обнаружены в русских городах – Киеве, Городце и Изяславле. Киевские и изяславльские находки имеют вполне надежную дату. Причем это только верхняя временная граница, относящаяся к моменту утраты шлемов. То есть, они были изготовлены, по крайней мере, непосредственно перед монгольским вторжением и скорее всего имеют руское происхождения. Городецкий шлем богато орнаментирован. Причем характер сохранившихся и бесспорно реконструируемых узоров восходит к русскому изобразительному и прикладному искусству XII – первых десятилетий XIII в. Кроме того, среди нескольких сотен находок азиатских шлемов от Закавказья до Китая не отмечено ни одного шлема с трехчастным корпусом. Потайные швы, имитирующие горновую сварку так же не прослеживаются среди древностей указанного региона. Конечно, ряд шлемов был найден в половецких захоронениях. Таборовка, Хиргишца, Моску, Чингул, Прикубанье (собрание Еврейского университета) и относится, несомненно, к степному военному обиходу. Тем не менее, все они родственны русским образцам или имеют непосредственно русское происхождение. Кроме того, все перечисленные шлемы имеют более позднюю дату по сравнению с образцами из Вщижа и Лыково, которые, таким образом, можно признать исходными для всего типа. Нет сомнений, что те или иные экземпляры могли изготавливаться на Кавказе по заказу половецких или русских воинов. Но, так или иначе, производились они в единой с русскими образцами традиции. При этом собственно на Северном Кавказе не найдено ни одной полумаски описанных характеристик, что косвенно может указывать на русские истоки данной традиции. На настоящий момент известно единственное исключение, на котором следует остановиться подробно.
Речь идет о шлеме из захоронения в Келийском могильнике в горах Ингушетии (рис. 5 — 1).[i] Комплекс захоронений датируется XIII-XIVвв.[ii] Данное наголовье происходит из типичного погребения кавказского воина, формально попадая под определение куполовидного шлема с полумаской.

Рис. 5-1. Шлем из Келийского могильника.

 Сличение конструктивных особенностей рассматриваемого предмета с древнерусскими аналогами представляется важным для выявления линий взаимного влияния двух соседствующих воинских культур. Куполовидный корпус состоит из венца и тульи, соединенных потайной клепкой по горизонтальному шву (причем тулья наложена поверх венца), в то время как схожие шлемы с территории Руси имеют трехчастный корпус. Защита лица, строго говоря, под точное определние полумаски, принятое в рамках этой работы, не подпадает. Набровные выкружки уложены отдельно от наносника, тогда как русские аналоги имеют монолитную конструкцию. И наконец, глубина заносья почти в полтора раза мельче тех, что находят на русской территории. Все перечисленные различия заставляют признать данный шлем упрощенной имитацией классических шлемов с полумасками. Рассматриваемое наголовье смело можно признать продукцией местных кавказских мастерских. Если это так, то обоснованным кажется предположение, что прототипом послужили шлемы с полумасками русских земель, так как они имеют более раннюю датировку, восходящую ко второй половине XIIстолетия и более сложную конструкцию эталоннго характера. Таким образом, предположительно, шлемы из «спорных» кочевнических захоронений можно признать собственно русскими по происхождению, так как они в точности повторяют конструкцию наголовий из русских городов.
Некоторые конструктивные особенности, а так же особенности декора М.В. Горелик и ряд авторов вслед за ним считают специфическими монгольскими чертами. Во-первых, это накладное коническое загнутое назад навершие. Во-вторых, шпиль навершия и кольцо на вершине для подвески «типичного монгольского украшения в виде двух ленточек». В-третьих, гравированный орнамент из горизонтальной круговой линии по венцу и нескольких вертикальных «отображающих идеальную структуру шлема». В-четвертых: полумаска с профилированным носом и отверстиями для подвески бармицы.[iii]
Загнутое назад навершие или шпиль с кольцом не является определяющей монгольской метой. Вполне возможно, что мода на сдвоенную ленту, крепившуюся к кольцу, была распространена именно монголами. Однако и до их появления в русских степях к шпилям могли крепить султаны из конского волоса. При этом изгиб шпиля назад становился чисто функциональной особенностью, так как такое положение не давало султану спадать на переднюю часть шлема, а значит и на лицо воина. Кроме того, из всех перечисленных выше шлемов только находки из Таборовки, Киева и Городца имеют изогнутый назад шпиль. Все прочие экземпляры снабжены совершенно ровными шпилями. Известным исключением является шлем из Чингула, у которого шпиль несколько отогнут в левую сторону. Характер изгиба указывает на деформацию вследствие пребывания в земле или на следы боевого использования. Следовательно, нет гарантии, что шпили шлемов из Таборовки, Киева и Городца были преднамеренно изготовлены в изогнутом виде, а не получили случайную деформацию тем или иным путем. Например, шлем из Городца был серьезно поврежден во время извлечения из земли, когда местный житель пытался перерубить его лопатой для облегчения работы. Тогда же могло быть погнуто и навершие. Разделка орнаментального поля шлема на венечную область и многочастную тулью при помощи гравированных полос, по справедливому предположению М.В. Горелика отражает идеальную структуру шлема, воспроизводя клепаносегментное наголовье, вне зависимости от реальной конструкции корпуса. Появляется данная черта на Руси не ранее 1230 – 1250 гг. Совпадая с приходом монголо-татар по времени, она, видимо, не связана с ними генетически. Как известно сегментные шлемы с венцом и многочастной тульей существовали на Руси задолго до знакомства с монгольской военной индустрией. Позднейшие их производные встречаются в 1230 – 1240 гг., как, например, шлем из Райковецкого городища. Таким образом, исчезнув из реального обращения, данная конструкция вполне могла «передать эстафету», породив характерную орнаментальную традицию. Полумаски были подробно рассмотрены выше. Остается повторить, что они, по всей вероятности являются чисто русским нововведением. М.В. Горелик утверждает обратное ссылаясь на изображения на иранских миниатюрах первой трети XIV в., например, на некоторые иллюстрации к Шахнаме 1330 г.[iv] Данное доказательство курьезно, так как неясные изображения XIV столетия вряд ли уместно привлекать в качестве прототипа для реальных шлемов начала XIII в. Кроме того, все без исключения, приводимые автором, изображения иллюстрируют не куполовидные, а полусферические шлемы. Надо отметить, и то, что во время написания фундаментальной работы “Ранний монгольский доспех” в 1987 г. М.В. Горелик вполне справедливо подчеркивал, что данные изображения иллюстрируют не полумаски, а наносники “с нижней частью в форме трилистника, напоминающего абрис носа В ФАС (выделение мое – Ж.К.)”.[v] Когда именно, и по каким причинам автор изменил свое мнение по этому поводу, в более поздних его работах указаний не имеется.
Существует иная версия происхождения куполовидных шлемов с полумасками. Ю.Ю. Петров в своей статье «Древнерусские шлемы с полумасками» возводит их происхождение к полусферическим шлемам с прикрытием лица эпохи викингов IX – X вв., через рыцарский «горшковидный» шлем начала XII в., найденный в Слониме.[vi] Данное предположение не выдерживает критики. Во-первых, весьма сомнительно родство вендельских и поствендельских шлемов с полумасками и ранних рыцарских топхельмов типа слонимского. Во-вторых, трудно представить, чтобы традиция, угаснув в начале XII в. вдруг возродилась почти через сто лет. В-третьих, конструкция и геометрические особенности корпусов шлемов и самих полумасок совершенно различны.[vii]



[i] Виноградов В.Б., Нарожный Е.И. Погребения Келийского могильника.// Археологические и этнографические исследования Северного Кавказа. Краснодар 1994, с.69, рис. 2-1;

[ii] Там же, с.72;

[iii] Горелик М.В. Ранний монгольский доспех.// Археология, этнография  и антропология Монголии. Новосибирск 1987, с. 189;
Горелик М.В. Армии монголо-татар X – XIV вв. М. 2002., с. 23;

[iv] Горелик М.В. Армии монголо-татар X – XIV вв. М. 2002., с. 25, 77;

[v] Горелик М.В. Ранний монгольский доспех.// Археология, этнография  и антропология Монголии. Новосибирск 1987, с. 189;

[vi] Петров Ю.Ю. Древнерусские шлемы с полумасками.// Памятники старины. Концепции. Открытия. Версии. Т. II, СПб. 1997, с. 139, 142;

[vii] Жуков К.А. Древнерусские боевые полумаски.// Эпоха Средневековья: проблемы истории и культуры. Тезисыконференции. СПб. 1999, с. 56;


+1
x
Наплюсовали на 1
Реклама

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Регистрация тут.